Все записи

10 вещей, которые я знаю о коронавирусе

Хочу поделиться тем, что я наблюдаю и понимаю об экономической, социальной и психологической сторонах и последствиях коронавируса.

Пост будет большой, но все равно не охватит всех аспектов, о которых можно поговорить. И так как все развивается стремительно, уже завтра большая его часть потеряет актуальность. Поэтому хочу поделиться лишь тем, что есть на сегодня.

1) Самое важное и самое тревожное — это то, что мы столкнулись с, возможно, самой большой неопределенностью в нашей жизни. Мы не знаем, когда закончится карантин. Не знаем, как на самом деле пандемия повлияет на экономику. Мы не знаем, заболеем ли мы или наши близкие. Не можем быть уверены в том, сохраним ли мы работу, прежнюю зарплату и прежний образ жизни. Есть разные сценарии развития ситуации, и мы можем выбирать одни из них для того, чтобы обрести опору и продолжать как-то жить. И при этом можно осознавать, что любой сценарий — это лишь предположение о том, что будет происходить. В психологическом смысле признать неопределенность сложно, потому что так придется столкнуться с тревогой, а с этой тревогой что-то нужно делать. И можно отыскать способы, как успокаивать себя, а признание большой неопределенности может само по себе стать опорой, как умение быть здесь и сейчас, адекватно реагировать на то, что происходит, не жить в иллюзиях угроз или, наоборот, безопасности, которых может на самом деле не быть.

2) Так как неопределенность большая, и никто на самом деле не знает, как будет ситуация развиваться в будущем, информационное пространство наполнено самыми различными гипотезами. Начиная от того, что COVID-19 — это оружие китайцев/американцев/русских, заканчивая тем, что коронавирус — это совсем не болезнь, а просто фейк. Мы выбираем гипотезу, в которую верим, исходя из того, какие осознаваемые и бессознательные убеждения у нас есть. А исходя из выбранной гипотезы, мы выбираем стратегию своего поведения. Это значит, что то, куда каждый из людей придет в связи с этой эпидемией в каком-то смысле уже предопределено тем, как мы научились жить и справляться с кризисными ситуациями. Я думаю, что это осознание тоже может быть тревожным для людей, которые могут не очень хорошо понимать свои внутренние процессы. И с этой тревогой тоже можно справляться, если признавать ее и подыскивать подходящие способы для успокоения себя и подходящие опоры.

3) Одной из опор может быть официальная позиция государства и применяемые им меры. Введение жесткого карантина обусловлено стратегией сглаживания кривой заболевших людей. Не знаю, все ли правильно понимают ее, но на всякий случай расшифрую то, как понимаю ее я. Одна из целей государства сейчас в том, чтобы не допустить такого количества заболевших в один момент времени, с которым не справится система здравоохранения. То есть, если больницы могут принять в один момент времени 1000 больных, целью государство является поддерживать уровень больных на отметке, не превышающей 1000 человек в момент времени.

Вторая задача состоит в том, чтобы оттянуть время заболевания людей на как можно более долгий срок. Это нужно для того, чтобы увеличивались медицинские знания, необходимые для лечения, производства аппаратов ИВЛ, постройки больниц, покупки лекарств и т.д. Эта стратегия не означает, что распространение болезни купируется в один момент, например, в день окончания карантина. Болезнь может продолжать распространять довольно долго — до изобретения вакцины, например. Это могут быть месяцы и даже годы. И значит, что все это время у нас будет риск заболеть. К вопросу, что с этим делать, я вернусь позже, а сейчас приведу предположения о том, что, на мой взгляд, должно делать государство дальше.

4) Введение жесткого карантина — это хорошая практика, исходя из опыта других стран. Следующие меры — это постройка дополнительных больниц, чем уже занимаются. А также массовое проведение тестов, отслеживание и изоляция отдельных категорий граждан. С проведением тестов все сложно. Германия вышла на отметку в 1 миллион тестов в день. Хорошо бы Казахстану выйти на уровень 100 000 в день. После проведения тестов отслеживать инфицированных и людей, контактирующих с ними, и изолировать их. Это позволит вернуться к прежней жизни с большей уверенностью в безопасности.

5) Также государство оказывает всяческую помощь бизнесу и гражданам. Какой объем помощи оказывать — вопрос сложный, и я не могу на него ответить. Я могу только поддержать идеи крупных экономистов и финансистов — Гуриева, Сонина и Мовчана — поддерживать МСБ в обмен на требования для них не сокращать людей. Предложение длинных (на 5-10 лет) беспроцентных займов для бизнеса. Предоставление компенсаций по выплатам работников, которые они потеряют. В частности, пенсионных накоплений.

6) Поможет ли это? Никто не знает глубину возможного падения и все последствия. Апокалиптические сценарии рисуют крах финансового рынка. Оптимистические сценарии — через три месяца все начнут жить, как прежде, и отложенный спрос взорвет экономический рост. Константин Сонин, профессор Чикагского университета, говорит, что текущий кризис не связан с финансовым кризисом, а связан с кризисом спроса и предложения. Это означает, что глубокого упадка на долгие годы не должно случиться. Похожие мнения есть и у других современных экономистов, поэтому текущие меры нашего государства можно считать адекватными. Да, многие сектора пострадают и уже страдают, но при этом важно не смешивать все в одну кашу, а разделять и видеть картину целиком. Будут отдельные отрасли и компании в этих отраслях, которые уже никогда не вернутся к прежней жизни. Много малого бизнеса в туристических отраслях не смогут оправиться, так как не имеют запасов денег на год-два жизни. Тяжело видеть, как страдают люди, связанные с ресторанным бизнесом. Очень тяжело сейчас самозанятым, работающим в этих сферах. Это музыканты, артисты, мелкие поставщики. Эти люди лишились своей отрасли на неопределенное время. Другие сектора, наоборот, расширяют свой бизнес — онлайн сервисы. Для отдельных людей важны частности, для человечества в целом — общая картина. И для человечества в целом новости хорошие. Скорее всего текущий кризис через 10-20-50 лет будет выглядеть как незначительный скачок вниз на графике экономического роста. Кроме того, у нас есть огромные накопленные богатства в виде капитализации бизнеса. Например, одна из наиболее пострадавших авиакомпаний DeltaAirlines сейчас стоит 14 млрд $. Не смотря ни на что, это огромная сумма денег, и эта накопленная капитализация является своего рода подушкой безопасности, так как может позволить привлекать деньги на существование, даже снижая свою стоимость. Да, это может привести к падению финансовых рынков, но в историческом масштабе это может быть не так страшно и поможет сохранить жизни и работу людям сегодня. Все это и не только говорит о том, что очень мощных потрясений мир не ожидает.

7) Будут ли меняться социальный и политический миры? Я уверен, что будут. Например, практика Южной Кореи, Китая и Сингапура показали, что отслеживание передвижения людей и их социальных связей позволяют изолировать группы риска от общества и тем самым купировать распространение вируса. Стоит ли внедрять такие практики повсеместно и навсегда? Возможно, стоит. Стоит ли этого опасаться? Если говорить о демократических подходах государства, то такие практики должны повлиять на права и свободы людей не больше, чем правила работы ЗАГСов. И при этом, возможно, что некоторые государства будут использовать их для реального ограничения прав и свобод людей. Если говорить о крайней философии либерализма, то, конечно, человек нуждается в абсолютной свободе. Дело с Cambridge Analytic подтверждает их опасения. При этом точки зрения консерваторов, поддерживающих такие меры, тоже понятны. Не высказывая свое мнение о том, как нужно, некоторые меры социального контроля будут ужесточены. И я могу понять возникающие на этот счет гнев и страх людей. Но нам придется научиться с этим жить.

8) Ходят разговоры о массовой национализации бизнеса, так как государства будут оказывать помощь бизнесу. Не думаю, что это возможно, приемлемо и целесообразно. Даже если будут отдельные истории, они будут уж очень частными. При всем росте популизма вряд ли случится социализм и коллективизация, как при коммунистических строях прошлого. Капитализм никуда не денется и не должен никуда деться. Однако будет хорошо, если к капитализму прибавятся черты, например, скандинавского социализма. Вообще нужно понимать, что наша демократия и наш капитализм сильно отличаются от демократии и капитализма развитых стран. Поэтому нам, возможно, следует дойти до их уровня, прежде чем говорить о том, что строй и экономический уклад нужно менять.

9) Как будет выглядеть жизнь дальше? Я уже говорил, что кривая заболеваемости должна сглаживаться. Что означает, что нет даты, когда карантин закончится и жизнь просто восстановится до прежних, привычных нам значений. Так не бывает. Придется какое-то время ходить в масках. Для групп риска, возможно будет хорошей идеей продолжать удаленную работу до конца этого года. Наверняка, будут долго закрыты какие-то места общественного пользования, может быть бани, бассейны. Нужно продолжать заботиться о стариках, стараясь свести к минимуму их нахождение в местах большого скопления людей. Но делать это нужно, не оставляя их в тотальном одиночестве, конечно. В общем изменения в социальной жизни будут неминуемы в течение, как минимум, этого года.

10) Как жить? Я понимаю, что богатые люди, как и при всех кризисах, станут еще богаче. Кажется, Кийосаки или Бодов Шеффер в своих «нетленках» писали, что залог богатства — это покупка активов, когда они падают в цене. Конечно, они не сказали, что такие активы могут покупать только те, у кого есть деньги, либо те, у кого есть к ним доступ. Поэтому кризисы для богатых людей всегда будут возможностями. Для людей среднего и ниже среднего достатка встают немного другие вопросы. Во-первых, мне кажется важно признать свои чувства, связанные с происходящим. Кризис — это страшно. Пандемия — это страшно. Потеря работы — это страшно. Во-вторых, попытаться понять, а что мы делаем со своим страхом? От страха можно пытаться абстрагироваться, приговаривая, что все будет хорошо, что не нужно ничего бояться. Страх можно игнорировать, веря в теории заговора. Можно раскручивать спираль страха, читая апокалиптические предсказания. Страх можно приглушать, входя в ажитацию и делая много хаотичных дел. И страх можно принимать, разрешать себе бояться и тогда искать, на что можно опираться в такие периоды. Тревога — это хороший сигнал либо для каких-то действий. И самым важным таким действием может быть попытка узнать источники своей тревоги и суметь найти способы защиты себя от переживаний и последствий кризиса. С точки зрения социальных взаимодействий, если есть потребность в общение, ее можно реализовать с помощью Зума, Вотсапа, соцсетей. Если нужно пообщаться вживую, то можно перекинуться несколькими словами с продавцом или соседом. Ну и с экономической точки зрения, если есть сбережения, то нужно максимально растягивать их расход. Неплохо в такие времена продолжать обучение, либо углубляясь в свою специальность, либо изучая что-то новое. По сути, образование это и есть инвестиции в будущее.

Рецензия на книгу Нассима Николаса Талеба «Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса»
Как выжить в офисе в жару
Бизнес-потенциал искусственного интеллекта
Диагностическая клиника HealthCity
Что значит быть Лидером?
Пророк, игрок, эксперт и исполнитель