Все записи

Бауржан Бектемиров, управляющий директор МФЦА: «Реальный успех – это когда ты садишься в лужу, но потом встаешь и идешь дальше»

— Бауржан, у тебя интересный образовательный бэкграунд и опыт работы, ты один из немногих казахстанцев, кто самостоятельно получил образование бакалавра в Гарварде по специальности «математик». Расскажи, как парень из села смог использовать образование как социальный лифт?

Мои две родные тети были школьными учителями, одна по русскому языку, вторая по математике. Именно их работа и забота стали моей базой. Они рано научили меня читать (в 4 года), писать и считать, и в 5 лет я пошел в школу. Это была обычная сельская школа, ничего особенного, но у нас дома и у тёть была большая библиотека. Например, с детства мне было очень интересно читать и решать логические задачи. К счастью, в школе я попал в экспериментальный класс, где учебную программу за второй и третий класс мы прошли за один год. При этом меня в школе очень сильно гоняли, потому что обе тети в ней работали, и не хотели, чтобы все думали, что мне «рисуют пятерки». Откровенно говоря, дома меня гоняли как сидорову козу, и я участвовал практически во всех олимпиадах.

В 12 лет я занял призовое место в областной олимпиаде по математике. В областном управлении образования меня как-то заметили и сделали странное предложение: приехать на неделю в город, чтобы посещать сильную физико-математическую гимназию, а жить в общежитии казахско-турецкого лицея. Мне было очень интересно, тем более, что визит в город из села был вторым или третьим разом в моей жизни.

После недели меня пригласили учиться в лицее, но в то время обучение в казахско-турецком лицее стоило где-то 300 долларов в год, это были огромные деньги для семьи. Моя мама переговорила с руководством, и они пригласили меня бесплатно. Так я попал в лицей и начал профессионально и целенаправленно участвовать в олимпиадах по математике. Три года занимал первые места, попал в школу олимпийского резерва, занимал призовые места на международных олимпиадах.

Когда я учился еще в десятом классе, один мой знакомый поступил сам в MIT (сейчас он закончил докторантуру в Беркли и работает в Кремниевой долине). Он собрал нескольких друзей и рассказал, что можно поступить в самые лучшие университеты мира самостоятельно. Фактически он просто рассказал нам пошаговую инструкцию того, как и что надо сделать: какое письмо им написать, что выслать и т.д. У нас был алгоритм действий, о которых тогда просто никто не знал. Мы все пошли по этому сценарию, почти все поступили в ведущие мировые университеты на стипендии. Так я поступил на бакалавриат в Гарвард, и насколько я знаю, за всю историю Казахстана на бакалавриат (не магистратуру) Гарварда самостоятельно поступили всего 5 казахов. Ернур, например, с которым мы поступали вместе, попал в Caltech, другие друзья — в Массачусетский и Дьюк. Для школьника из села, чей папа долгое время был безработным, а мама всю жизнь работала фельдшером на «Скорой помощи», это была уникальная возможность.


— А каким образом ты смог оплатить обучение?

Университет сам взял на себя расходы. При поступлении нужно заполнить анкету, указать в ней сколько зарабатывают твои родители, столько они могут платить, и тогда остальное закрывает сам университет. Сейчас стало еще проще, если ты покажешь, что твоя семья зарабатывает меньше 70 тысяч долларов США в год, то университет оплачивает тебе обучение за свой счет.

— И как тебе далась учеба в лучшем университете?

В 2003 году мне было 17 лет, а, как оказалось, в 17 лет, ума в голове немного. У меня банально произошел кризис. Представьте себе, ты всегда лучший, олимпиец, "Алтын белгі" и прочее. И ты впервые попадаешь в среду, где все вокруг тебя имеют не меньшие, если не большие, достижения чем ты, все одаренные, все талантливые.

Кризис случился, потому что я очень сильно переоценил свои возможности и плохо знал английский язык. Первые полчаса на лекциях я вообще не мог понять, о чем они говорят; преодолеть языковой барьер было очень сложно, учитывая новую культурную среду и особенно то, что в стрессовых условиях больших усилий я к этому не прилагал. Когда тебе нужно написать эссе (которое мы никогда в наших школах не писали), и при этом обсуждать тонкости темы с однокурсниками, которые являются носителями языка, начинаешь чувствовать себя идиотом. В какой-то момент я сломался и даже перестал ходить на некоторые уроки. Если в самом первом семестре я слушал сложный курс по программированию (тот самый CS50) и самый сложный курс по математике в Америке, который слушал Билл Гейтс и другие математики, и в первом семестре получил B+, то во втором семестре я еле как смог сдать его продолжение.

Языковой кризис усугубил еще и кризис экзистенциальный. Мне всю жизнь говорили, что я стану замечательным математиком, потому что она мне хорошо дается. Но тогда я впервые задумался о том, почему я не могу быть никем другим? И все эти вопросы начали меня выбивать из колеи, потому что я начал вообще сомневаться, стоит ли мне делать такие усилия и заниматься математикой дальше.


— Поразительно, но ты один из немногих успешных людей, который больше говорит не о достижениях, а о «факапах»…

Есть такое замечательное мероприятие как Fuck up nights. Идея мне очень нравится, потому что обычно люди рассказывают о себе замечательные истории успеха в стиле «из грязи в князи», как они быстро смогли достичь успеха или богатства. Но на самом деле в жизни все не так, многие ведь просто скрывают сколько за их фасадом «успешной истории» скрывается неудач. А когда успешные люди рассказывают про свои неудачи, это намного больше вдохновляет. Ведь реальная жизнь такова, что каждый из нас «садится в лужу». Гораздо важнее то, как ты потом встаешь, работаешь и живешь дальше. Иначе получается, что жизнь это сплошной шоколад. Со мной произошло то, что я понял простой факт я далеко не самый умный, не самый успешный, не самый крутой. И это понимание реальности очень важно.

К примеру, олимпиады – это своего рода спорт. Если ты занимаешь призовые места, то не обязательно, что ты лучше понимаешь математику, ты просто тренируешь технику решений математических задач. Это разные вещи. Это просто тренировка навыков, но это не значит, что ты на одном навыке можешь «выезжать» 4 года в одном из самых крутых университетов мира. Для меня это было важным открытием и стрессом в жизни. Но это был и лучший урок, о котором можно мечтать.


— Что было после кризиса?

Поскольку я завалил 2 курса, дисциплинарный совет университета, мягко говоря, посоветовал мне взять академический отпуск, отдохнуть, осознать ситуацию и принять решение, что делать дальше. Это было сложное решение, ведь вся семья тобой гордится, а ты приезжаешь в университет и, как говорится, «фейлишь». В итоге я все-таки взял отпуск и вернулся позже, приняв четкое решение, что не буду чистым математиком, который всю жизнь посвятит себя решению теоретической проблемы, суть которой оценят несколько десятков специалистов и все.

Я решил по максимуму использовать возможности целый круг замечательных учителей, крупнейшую академическую библиотеку в мире и, самое важное, среду, в которой живут и учатся тысячи умных людей. В рамках курса по теории чисел я стал ассистентом профессора и готовил задачи для студентов. Во-вторых, начал слушать такие курсы по математике, которые я смогу пройти и закрыть необходимые требования для получения диплома. Остальные курсы я брал по принципу, чтобы они помогли мне дальше в жизни в качестве навыков. К примеру, взял курс по теории игр, итальянский язык, а еще курс, который во многом поменял мое мировоззрение – bilingual arts, сейчас его переименовали в State and the Nation. Это был больше литературный курс, где изучалось творчество миноритарных писателей, таких как Кафка, Зингер, Набоков, то есть тех, кто писал на нескольких языках, а также философов. На уроках мы обсуждали вопросы самоидентификации, языка, литературы, культуры. Этот курс научил меня читать. До этого ты просто умеешь читать, тебе интересна история, фабула текста, а литература, то есть, сам текст, это больше чем фабула, это вопросы стиля, языка. К примеру, поэзия – это больше не история, а стиль и форма.

Мне, например, в литературе и критике нравится структурализм и формализм. Когда читаешь Набокова, его ведь просто приятно читать вслух, возможно даже никакой истории и «экшена» нет, но как описывается пространство и время, метафоры – это уникально. Это то самое удовольствие от текста, про которое пишет Барт.

В итоге я закончил бакалавриат Гарварда, но понял, что ученым-математиком я не буду.


— Кстати, ты учился в тот период, когда там учился Марк Цукерберг?

Да, Цукерберг учился на 2 года старше, а с Присциллой мы учились в один год, жили в соседних подъездах общежития. У меня Фейсбук с апреля 2004 года. Платформа разворачивалась у меня на глазах, а я был одним из тех снобов, который был против того, чтобы эта студенческая сеть развивалась вне университета (смеется прим.автора).

— А как начала складываться твоя карьера после Гарварда?

После возращения в Казахстан полтора месяца искал или ждал работу, просто послав резюме в одну-две компании, многие друзья уже где-то работали и могли меня порекомендовать.Тогда меня пригласили на собеседование в «Самрук-Казына», предложили заниматься изучением макроэкономических вопросов, в частности, фискальной политики. Если честно, я даже не знал тогда, что это такое, но сказал, что разберусь, два месяца работал бесплатно и занимался изучением темы, слушал онлайн-курсы, читал статьи. В процессе изучения фискальной политики, я самостоятельно собирал данные, обновлял их, составлял модели финансового программирования и фактически видел, какие факторы влияют на экономику, каким образом работает государственный бюджет, каким образом развиваются разные отрасли и от чего зависит их рост.

К примеру, как МВФ прогнозирует экономический рост Казахстана? Это такая же модель финансового программирования. Составляются модели, делаются разумные предположения, и остальные показатели выстраиваются исходя из того, как меняются переменные данные. И когда ты выстраиваешь все связи, понимаешь, как устроена вся экономика, как все взаимосвязано, что и как влияет на рост. Помимо моделирования, много читал про институциональную экономику. После такой подготовительной работы меня сначала зачислили в корпоративный университет «Самрук-Казына» на позицию помощника референта, а через год взяли в штат.

После работы в «Самрук-Казына» мне предложили работу в Институте экономических исследований при Министерстве экономики. С позиции начальника управления математического моделирования через год стал директором департамента. Тогда я уже понимал, какие знания мне нужны дополнительно. Я подал документы на магистратуру в несколько университетов, меня принял Чикагский университет. Обучение в магистратуре было по гранту Всемирного банка, и в этот раз я точно знал, что мне необходимо слушал курсы, которые связаны с экономической политикой. К примеру, курс «Как работают центральные банки» вел человек, который входит в узкий консультационный круг экспертов, с кем советуются многие крупные центробанки, и ведет колонку в «Financial Times». Связи и возможности работать с такими специалистами дают фундаментальные знания.

К примеру, у нас в Казахстане ВВП считается методом производства, а не методом потребления. А почему так? В других странах, например, в Америке методом потребления. Частично это осталось со времен плановой экономики сколько ты произвел, столько ты употребил. Но насколько это соответствует реальности? Таких интересных вопросов много...

Образование на программе магистратуры и стажировка в другой стране дали мне инструменты, знания и понимание многих экономических вопросов на детальном уровне.


— Насколько я знаю, ты затем не вернулся в Министерство экономики…

После 2 лет в магистратуре в Чикагском университете я начал работать в Нацбанке, вскоре пришел в департамент исследований, где я занимался денежно-кредитной политикой. Это было в тот период, когда осуществлялся переход на инфляционное таргетирование. Это был очень интересный и не менее стрессовый период, когда приходилось много работать, изучать, анализировать и доказывать. И я очень рад, что много вещей, которые мы с коллегами нарабатывали, сейчас используются на практике.

— Сейчас ты получил очень хорошую возможность создать на финансовом рынке что-то интересное с самого начала, поскольку работаешь в МФЦА, который только закладывает основы своей работы. На твой взгляд, что будет лично для тебя важным результатом?

Отвечу поговоркой: цыплят по осени считают. Сейчас команда МФЦА делает невидимый фронт работы для того, чтобы площадка заработала.

Финальная цель всей площадки создать новые институты и новые инструменты, привлечь иностранные инвестиции и экспертизу. Например, сегодня судебная система не нравится иностранцам, как и многие другие вещи, которые влияют на развитие бизнеса. Реальность в том, что именно такое мнение сложилось у инвесторов. Я не хочу с этим спорить, обсуждать плюсы и минусы нашей или другой правовой среды, это просто факт, который «живет в их голове». Соответственно, нужно создать среду, которая будет привлекательной для инвесторов. Другой пример институт регулирования. При всем уважении к людям, которые годами работают в АФН, не все смогли бы работать в регулировании игроками МФЦА, потому что игроки хотят видеть там специалистов, которые имеют опыт работы в Центробанке Англии, то же самое с арбитражем. Я сам не имею достаточного опыта и экспертизы, чтобы работать в новых институтах, которые мы создадим. А все эти институты необходимы для комфорта инвесторов, и наша цель создать для этого все необходимые условия, привлечь экспертов, выстроить процессы.

— Сразу вопрос к тебе лично тогда. Есть прагматичные люди, которые эффективно используют свои ресурсы, и есть такие, как ты, идеалистичного склада, которым нравятся идеи и развитие всей среды. Почему ты не монетизируешь свои знания в коммерческом секторе?

Вспоминается финальная фраза в фильме «Адвокат дьявола»? «Себялюбие это естественный наркотик». Мне хочется, чтобы моя работа имела влияние на среду и могла улучшить её, мне важно знать, что то, что я делаю, действительно имеет значение для людей. Если бы я работал в конкретной компании, то смог бы помочь зарабатывать ей больше. Это тоже влияние, которое будет работать на акционеров. Когда ты принимаешь участие в формировании больших решений, то можешь повлиять на всю страну.

К примеру, в экономике и на финансовом рынке есть институциональные проблемы. Изменишь институт изменится ситуация. Мне хочется, чтобы институты работали лучше. Это просто, когда я вижу, что что-то работает лучше в частности, благодаря мне то получаю удовольствие. Это как дарить подарки. Это на самом деле ведь тоже экономически глупо – тратить свои деньги, чтобы сделать приятное другому человеку. Но ведь как приятно это делать! У каждого есть своя миссия кому-то нравится зарабатывать много денег, другой – Ван Гог, ему нравится страдать, создавать картины, и ему не хочется менять свою жизнь. Это не лучше или хуже. Мне просто хочется стать частью общества, которое создает платформу для будущего Казахстана.


Подписываетесь на наши страницы в социальных сетях Facebook, LinkedIn и будьте в курсе актуальных новостей в сфере профессионального образования.

A - level: что это?
"Закономерности и неудачи мы придумываем сами"
Как проходят собеседования в Uber
Асель Жиенбаева, Chief Digital Officer МФЦА: «Если выбирать профессию, то выбирайте любимое дело"
Интервью с Директором Департамента маркетинга QAZKOM Евгением Шокаревым
Зауре Нурова: "Самое главное - это внутренняя мотивация и вера в себя"